Содержание:
Морские течения
ен, но мы же ж знаем, что воспеваемый вами ведьмак - не кто иной, как известный всем Геральт из Ривии, а чародейка, которая распалила в его грудях любовный, как вы поете, жар, это не менее известная Йеннифэр. Что же до Неожиданного Дитяти, обещанного и предназначенного ведьмаку, так это же ж Цирилла, несчастная княжна из разрушенной напасниками Цинтры. Разве ж нет? Лютик гордо и таинственно улыбнулся.
- Я пою о проблемах универсальных, благородная благодетельница. Об эмоциях, кои могут быть уделом любого и каждого. Не о конкретных лицах.
- Как же! - крикнул кто-то из толпы. - Всем ведомо, что в песенках говорилось о ведьмаке Геральте!
- Да, да! - хором пискнули доченьки комеса Вилиберта, отжимая мокрые от слез шарфики. - Спойте еще, маэстро Лютик! Как там было дальше? Встретились ли наконец ведьмак и чародейка Йеннифэр? И любили ли друг друга? А были ли счастливы? Мы желаем знать! Маэстро, ну маэстро же!
- Эй, вы там! - гортанно крикнул вожак группы краснолюдов, тряся могучей, до пояса, рыжей бородой. - Дерьмо это, все ваши княженки, чародейки, предназначения, любовь и прочие бабские бредни! Потому как все это, с вашего, господин поэт, позволения враки, то бишь поэтский вымысел для того, чтобы поскладней было слезу выжимать. А вот военные дела, навроде резни и грабежа в Цинтре, аль битвы под Марнадалем и Содденом, энти вы нам знаменито пропели, Лютик! Да, не жаль серебришком тряхнуть за такую песню, сердце воина порадовавшую! И видать было, что не привираете ничуть, это говорю я, Шелдон Скаггс, а я лжу от правды отличить умею, потому как я под Содденом был и супротив напастников нильфгаардских стоял там с топором в руке...
- Я, Донимир из Тройи, - крикнул тощий рыцарь с тремя львами на кафтане, - был в обеих битвах за Содден, да что-то вас там не видел, господин краснолюд!
- Потому как не иначе обозы стерегли! - ответил Шелдон Скаггс. - А я стоял на первой линии, там, где горячше всего было!
- Думай, о чем говоришь, бородач! - пошел пурпурными пятнами Донимир из Тройи, подтягивая отягощенный мечом рыцарский пояс. - И с кем!
- Сам-то думай! - Краснолюд хватил рукой по заткнутому за пояс топору, повернулся к своим дружкам и ощерился. - Видали его? Рыцарь поиметый! А еще герб нацепил! Три льва на щите! Два пердят, а третий вонь пускает!
- Мир! Мир! - Седовласый друид в белом одеянии властным голосом упредил готовую было вспыхнуть ссору. - Не дело, милсдари. Не дело. Только не здесь, не под кроной Блеобхериса, дуба, пережившего все споры и свары этого мира! И не в присутствии поэта Лютика, баллады коего должны учить нас любви, а не пререканиям!
- Верно! - поддержал друида невысокий, полный монах с блестевшим от пота лицом. - Смотрите, а глаза не видят, слушаете, а уши ваши глухи. Любови божеской нету в вас, ибо вы - аки бочки порожние...
- Коли уж о бочках речь, - запищал длинноносый гном с воза, украшенного надписью “СК
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52